Напоминаю, по понедельникам рынок не работает. Территория Комаровского рынка — это последний оплот свободной торговли, и сегодня я покажу, где на крытой части рыночных отношений можно зафудхантить восточные лепешки, французские багеты и грузинские хачапури.

Комаровский рынок работает со вторника по воскресенье, с 09:00 до 19:00. Гастрономической карты у меня нет, поэтому запоминайте названия и визуальное оформление. Напомню, фотографировать на территории рынка официально можно, только соблюдайте зону комфорта между вами и продавцом. Спасибо за это активисту Антону Мотолько и администрации рынка. По пути за лепешками можете заскочить в «Трдельник», который за пару дней чуть не порвали желающие затестить слоеную трубку родом из Трансильвании.

Первый пункт восточной выпечки — лангола джорджия «Грузинский уголок». Пышный лаваш прямиком из электротандыра продают за 1,50 рублей, хачапури по-аджарски стоит 7 рублей напоминает сырную лепешку с яйцом, он далёк от грузинских стандартов, но вкусно. Карточки не принимают, только налик.

Во второй точке под неймингом «Тандырные лепешки» выпекают только таджикские лепешки, после смазывают сливочным маслом и продают по 1,50 рублей. Идеально с куриным бульоном или под борщ. Можно смело брать домой, как замена привычному хлебу.

Дальше мегапопулярная среди гостей рынка тандырная «Kinza» сети Golden Project (Golden Coffee, Gan Bei, Берёзка, Ангелы, Голден Бейкери), в которой, кроме разнообразной выпечки в казане, готовят плов и сами лепят пельмени. Скоро рядом откроется пункт с чебуреками и пончиками. К тесту праздничный плов за 6,9 рублей и самса с курицей за 2 рубля. Чаще всего закупаюсь именно у них, принимают карты.

Замыкает список киоск «Boulangerie», с которого продают французские булки, а также восточные сладости. Почти весь хлеб по рублю, на завтрак по традиции покупаю кампань пшенично-ржаной. Ближе к вечеру хлеб не шибко свежий, в идеале за ним приходить лучше утром.

Источник: Koko.by

Гиорги Талахадзе учится на оперного певца, поет в ресторане и собирается жениться. Гиорги Саркисови проезжает днем по 14 километров на велосипеде и занимается плаванием. Ребята – жители Тбилиси, но не знали друг друга, пока их пути не сошлись в Минске. Здесь, в РНПЦ «Кардиология» обоим сделали одну из самых сложных операций в современной медицине: пересадку сердца.

Донорами для ребят стали беларуские байкеры. Теперь раз в полгода тезки должны приезжать в Беларусь на обследование: врачи делают анализы и смотрят, исправно ли работают новые сердца. Пока, слава Богу, все хорошо.

Еврорадио встретилась с Гиорги Талахадзе и Гиорги Саркисови, чтобы ребята рассказали нам о жизни до и после операции.

Гиорги Талахадзе, 19 лет, с новым сердцем живет два года

Я не знал, что мне нужна пересадка. Родители не сказали. До последнего думал, что просто будет какая-то операция, и все. Не сказали, чтобы у меня не было депрессии… Мне повезло: я приехал, и через 18 дней нашелся донор. Не знаю, так ли бы спокойно все прошло, и согласился бы на пересадку, если бы был в курсе данной ситуации.

После пересадки ничего не болит. Ощущение, что заново родился… Изменился ли? Да нет: я и я…

Пою громко. Сердце не болит

Моим донором стал байкер. Но к мотоциклам не тянет. Я увлекаюсь гонками. Время от времени участвую в ралли. Отец ругается, что это травматичный вид спорта, можно удариться о руль. Но мне нравится.

Учусь в Тбилисской консерватории по классу классического вокала и фортепиано. Пою громко. Сердце не болит. По вечерам еще по шесть часов в ресторанах выступаю. В будущем мечтаю работать в оперном театре.

Через месяц собираюсь жениться. По возвращении из Минска попрошу руки у моей девушки. Уже купил кольцо.

В настоящее время в трансплантации сердца нуждаются около 60 грузин. С новым сердцем из Беларуси вернулась семь жителей Грузии. Среди них – 14-летняя Кэти. Сразу после приезда в Тбилиси Кэти стало плохо: организм не принимал ее новое сердце. Но постепенно все наладилось.

«Детям нельзя говорить, что у них большие проблемы, что у них будет другое сердце. Это их сильно травмирует. Жаль, что Кэти об этом сказали, – рассказывает Гиорги Саркисови. – Она сильно депресовала. Стала капризной. Лежала, отказывалась ходить. Мы с Гиорги и еще одним парнем вынуждены были прийти, задрать футболки, показать свое тело в шрамах и сказать: «Мы такие же, как ты, но мы бегаем, ездим на велосипедах, плаваем, живем как обычные люди». Это помогло. Теперь она учиться дома. Все в порядке».

Гиорги Саркисови, 34 года, с новым сердцем живет четыре года

У меня была девушка. Она работала в грузинском парламенте. Это она начала собирать деньги на операцию. В парламенте нужно придерживаться дресс-кода, а она ходила в майке с моим изображением и надписью: «Ему нужны деньги». Ее ругали, что так нельзя, а она возражала, что можно, потому что парню нужна помощь. Депутаты, обычные люди, перечислили 65 тысяч долларов, государство дало 70 тысяч. По телевидению об этом говорили ежедневно.

Я был против того, чтобы мне собирали деньги на операцию. Но все говорили, что это не стыдно. Когда увидел себя по телевизору, очень ругался. Не хотел, чтобы целая Грузия видела, как я лежу, видела мои проблемы.

Я был в депрессии, месяц не вставал с постели. Потом пришел мой священник, отец Серафим, который на арамейском языке поет. Поговорил, положил в руку сто долларов и пообещал назавтра приехать и исповедовать меня. Мол, готовься. Через два часа я встал, пошел в ванну, побрился и перестал думать, что со мной будет.

Когда я приехал в Минск, мое сердце работало на семь процентов. Это очень мало. В Грузии меня приготовили к перелету. Со мной летел мой друг реаниматолог, я был подключен к аппаратам. Сердце нашлось на второй день.

Моим донором стал байкер, который разбился на мотоцикле в свой день рождения

Ему было 38 лет. Предлагали показать его фото – отказался, потом всю жизнь будет сниться. Раньше я очень любил мотоциклы. Но простудился однажды, и перестал ездить. Возможно, поэтому еще здесь, живой…

После операции вернулся домой, смотрел на себя со стороны, и мне казалось, что это не я. У меня стал другой характер. Друзья тоже об этом говорят. Не знаю, от сердца это или от лекарств. Но что-то есть.

В каждой грузинской клинике есть мой номер телефона

Я опекаю грузин, которым необходима пересадка сердца. В каждой клинике есть мой номер телефона, его дают всем, кто нуждается в трансплантации. Я отправляю анализы в Минск, общаюсь с врачами. Делаю это бесплатно. Мне самому помогли люди. Как я могу брать сейчас деньги с тех же людей?

Мне можно приезжать на обследование раз в год. Но, например, Гиорги не знает русского языка, поэтому я его сопровождаю. Заодно и сам проверяюсь. Мне помогает государство. Анализы в Минске для иностранцев стоят 3500 долларов. Грузия оплачивает как мое пребывание, анализы в клинике, так и билеты на самолет. У нас платная медицина. Но для меня все бесплатно. Видимо, потому что я помогаю тем, кому нужна помощь, и не беру за это деньги.

Хочу получить вид на жительство в Беларуси и бесплатно сделать следующую пересадку

У меня в Грузии есть дом. Собираюсь его продать и приобрести жилье в Минске. Мне здесь очень нравится. Я не знаю, когда будет следующая пересадка сердца. Гарантия на сердце – до 25 лет. Поэтому хочу получить здесь вид на жительство и бесплатно сделать следующую пересадку. Я всегда смотрю вперед. Буду жить месяц в Грузии – есть хинкали, месяц в Беларуси – есть драники.

Маша КОЛЕСНИКОВА

Источник: Еврорадио

Шалико не говорит по-русски. И его осел не говорит по-русски. Старая телега, в которую запрягли осла, дребезжит на разбитой дороге в 50 километрах от столицы гордой страны Кавказа. Телега выстукивает морзянкой знакомое крепкое словцо. «Живем, б…, – переводят нам. – Вино делаем. Хочешь?» Мы встретились и разъехались в безымянной точке Кахетии, на дороге Тбилиси – Телави, на подступах к Алазанской долине, в виноградном раю. Репортаж о вине, красоте, заработке и традициях продолжает наш грузинский цикл, организованный при помощи беларуской туркомпании «Тайм Вояж» и грузинской «Гудаури Турс». Здесь будет много сочных фотографий и капля лирики на посошок.

#1. Осел

Через неделю в Грузии Бесо, наш водитель и гид, который круче Чака Норриса, устроил допрос. Он спрашивал: где лучше – в Батуми или Тбилиси? А может, в Боржоми? Или на военной дороге, что вьется в горах мимо Казбека в сторону Владикавказа? Лучше, черт побери, там, где нет проклятых туристов с селфи-палками. Там, где бродит осел Шалико.

Честная Грузия – это свиные туши в палатках у трассы, припорошенные дорожной пылью. И черный «мерс», который летит вперед с безумной удалью. Это стада на холмах, силуэты замков на фоне белых шапок гор, красные как кровь помидоры, «квадраты» виноградников, потрескавшаяся под солнцем черепица крыш. И вышки слева и справа по дороге в Кахетию, которые робко, по капельке качают нефть, потому что нефти здесь чуть-чуть, на всех не хватит. Вышки работают. Многим предприятиям давно кранты.

Грузинская глубинка не шикует. Дома-лачуги тут и там. Старики на крылечке, чача, домино.

Реликты былых времен:

Пока Батуми протыкает небоскребами небо, традиционная Грузия крепко цепляется за землю, которая ее кормит.

#2. Сталин

Названия деревни мы не запомнили. В центре был уголок памяти с фотографиями солдат, ушедших в 1941-м на фронт и не вернувшихся. Во время войны грузины понесли наибольшие в Союзе потери, если считать процент убитых относительно численности населения. Культа войны здесь нет, но память еще не стерта временем. Рядом с грустным стендом – лик И. В. Сталина.

Вообще-то, у местных не очень принято спрашивать об отношении к вождю (полководцу, диктатору, палачу – не самое лучшее место, чтобы начинать спор). Это немножко невежливо, что ли. В Гори на Сталине делают деньги, эксплуатируя тренд последних десятилетий, развившийся в соседней большой стране. Магнитики и матрешки с вождем народов можно увидеть на сувенирных развалах в разных провинциях не то чтобы на самом видном месте, но и не в глубине полок. Бесо говорит нам коротко, выражая свою точку зрения: «Сталина грузины не уважают».

– Сталин не сделал ничего, чтобы вернуть Грузии те земли, которые были утрачены нами. У него была такая возможность, но он ей не воспользовался. Даже Берия был для Грузии более полезным. А что они сделали еще, Сталин и Берия, вы и сами знаете.

Так толком и не начавшись, наш разговор о призраках угас. Бесо нажал на газ. Мы въезжаем в Алазанскую долину – центр виноделия, где церкви и крепостные стены пережили и диктаторов, и завоевателей, и царей.

#3. Вано и Вахтанг

В 1978 году Вано Окруашвили купил себе «Жигули» и ездит на них до сих пор. Пару раз он бывал в Беларуси. Сейчас Вано живет с большой семьей в деревне и помогает сыну развивать агротуризм. Сына зовут Вахтанг. Он молодой предприниматель и не хочет уезжать из Грузии, хотя многие грузины улетели отсюда на заработки в более богатые страны.

Вахтанг ведет нас в помещение, где он делает вино, и рассказывает, что погребу больше сотни лет.

– В 1890 году мой прадед делал здесь вино. Все это разваливалось. У меня была работа, но было и понимание, что это грех – чтобы дело предков пришло в негодность. Я сделал реставрацию, открыл усадьбу, выращиваю виноград, занимаюсь вином.

У него в собственности 5 гектаров земли. В основном это виноградники. Вахтанг говорит, что только и успевает обрабатывать свою землю, а на что-то другое в его жизни времени нет.

– Представь, что 10 раз в сезон надо это все опрыскать. А еще десяток других работ. У нас говорят: хороший урожай – весь твой. Но и плохой тоже твой. Техника есть. Когда начинается сбор, нанимаем людей в помощь. Сейчас хочу попасть в государственную программу по поддержке молодых виноделов. Это позволит мне получить деньги и производить вино под своим именем. Хочется не стоять на месте. Развиваться.

Вахтанг собирает с плантации 80 тонн винограда. Если сдавать его на фабрику, то, очень приблизительно, получится заработать примерно $18 тыс. за сезон. Плюс подработка с туризма. Сезон может быть плохим, тогда цифры будут тоскливее. Финансово выгоднее производить вино самому, но частнику это непросто: помимо расходов на тару, деньги «длинные», из торговли они быстро не вернутся.

Виноградники здесь есть почти у всех. Алазанская долина – как шахматная доска, расчерчена зелеными квадратами.

– Обычная семья, – говорит Бесо, когда мы уезжаем из усадьбы. – Сытая. Пару копеек имеют. Не шикуют. Заработать, кроме сельского хозяйства и туризма, им больше негде. Фабрик здесь никаких не осталось. У нас в Батуми при Союзе был нефтеперерабатывающий завод, был судостроительный. Сейчас заводов и фабрик нет. Сложный вопрос. Если эти заводы сдулись, ничего нормального не производили, был ли смысл их дотировать и спасать?

#4. Квеври

Давид Асатиани, глава производства известной в Грузии компании Vaziani, рассказывает о том, что спрос на вино, созданное по традиционной грузинской технологии, резко возрос. Эти вина позиционируют как «оранжевые», экологические. Своего рода «крафт». Модная тема.

Завод работал еще в двадцатых годах прошлого века. Сначала делали вино по грузинской технологии, потом завезли европейскую. Потом Союз исчез, производство остановилось. Предприниматели выкупили старые площади, поставили итальянское оборудование и все переделали под себя.

– У нас закрытый полный цикл, – рассказывает Давид. – Виноград в основном закупаем у населения. Своя лаборатория, линия розлива – все как положено.

Схема производства вина «по-европейски» стандартизирована: прием винограда, сортировка, центрифуга, брожение в цистерне, фильтрация, обработка холодом, чтобы убрать винный камень, розлив.

– Магия – в выборе винограда, – говорит Давид. – Плод должен быть здоровым. А уровень сахара – высоким: 21 и выше. Высокий сахар – хороший алкоголь.

Процесс производства вина по грузинской технологии вызывает трепетный интерес у туристов. Основа успеха – в отборном винограде. При приемке его перебирают вручную и тщательно моют. Далее плоды идут в глиняные кувшины – квеври, вкопанные в землю (в восточной Грузии все происходит в помещении, в западной, где теплее, – прямо во дворах). В этих квеври – главная фишка таинства.

Винный погреб Макашвили. Некоторым квеври больше 120 лет

Заполненные не до конца кувшины закрываются марлей, запечатываются, засыпаются речным песком. И вино живет своей жизнью, само себя контролирует. Процесс вскрытия кувшинов – народный праздник. Нужно немедленно резать барашка и садиться за стол.

Вино перегоняют в цистерны, потом сразу же в бутылки. «Никаких консервантов, стопроцентный экопродукт», – утверждают здесь. Поэтому стоит по местным меркам дорого – от $10 и выше. Продать такое вино непросто. Расходится в основном по бутикам. Из квеври получается 50 000 бутылок в год. На «европейской» линии – 2 млн.

#5. Пьянка

В Грузии пытаются развивать винный туризм. Ориентируются на Францию. Есть даже винная дорога.

Один из главных праздников в Кахетии – Ртвели, когда начинается сбор винограда. На туристических буклетах это выглядит так:

В жизни краски не столь яркие. Пока вы не сядете за стол.

Рассказывает Давид Асатиани:

• «Красное вино – это козырь Грузии. Но дома мы мало пьем красное. Его много не выпьешь. Вот, к примеру, нас четверо. Сядем пить – минимум литров 13 должно быть».

– Белого можно и по 5 литров на человека, – вступает в разговор Бесо.

– Это за сколько?

– За раз. В день реально и 20 литров. Если уверен, что проснешься потом!

(В этом месте мы просто обязаны сделать паузу и напомнить, что чрезмерное употребление алкоголя чревато бедой. В том числе тем, что Грузию вы толком и не увидите.)

Продолжает профессиональный винодел:

• «Красное – это один-два стаканчика к определенным блюдам в обед. В основном мы пьем белое домашнее вино. То есть не в бутылках. Опять-таки из-за объемов. Почти в каждой семье есть домашнее вино. И каждая семья будет бить кулаком в грудь, что у них оно лучшее на свете».

Еще пару фактов о главном продукте страны от Давида.

• «Грузия активно боролась с вывозом за пределы страны разливного вина. Когда-то его вывозили тоннами, разбавляли-бадяжили, продавали под местной маркой, дискредитируя производителей. С этим покончено, но есть другая тенденция. Нашли в Москве контрафакт под нашей торговой маркой. Только этикетку чуть изменили, вместо логотипа завода голову Сталина влепили. А так все грамотно, четко, с акцизом. Брали этих ребят с масками и шоу».

• «Эмбарго, которое ввела Россия в 2008 году, пошло нашим виноделам на пользу. Пришлось бороться за рынки, переоборудовать заводы, внедрять новые технологии. Качество резко пошло в гору. 15 лет назад здесь не было такого хорошего вина, как сейчас. У нас экспорт в Китай, Японию, Канаду, Европу, страны СНГ. С Беларусью сложно. У вас государство распределяет квоты среди компаний-монополистов. Пока в Беларуси мы ничего не продаем. Жалко. Работаем над этим».

• «Основные сорта винограда в восточной Грузии – саперави и ркацители. Вина получают названия по микрозонам, где растет виноград. Киндзмараули, к примеру, – это микрозона. Все регламентировано, происхождение винограда нужно подтверждать».

К процессу употребления грузины подходят основательно. Асатиани перечисляет основные заповеди.

• «Пьяных женщин вы у нас не увидите. Наравне с мужчинами женщины не пьют. Да и вообще, у нас в стране нет алкоголизма».

• «Грузинское застолье – это академия. Мы пьем много, но маленькими стаканами, по 70–80 граммов. За час можем выпить восемь-десять таких стаканов. Цели набухаться нет. Грузинское застолье – это не для того, чтобы набухаться в хлам. Алкоголь и еда – всего лишь помощь общению. Чтобы язык развязался, как у нас говорят».

• «Если вы сели за стол вдвоем, то один будет тамадой. Бардака за столом быть не может. Тамада должен следить за порядком. Не каждый может быть тамадой на больших застольях, где нужно контролировать настроение собравшихся и общий градус, вовремя дать сигнал, чтобы подали кофе или включили музыку, если градус выше нормы. Нюансов сотни».

• «За столом есть обязательные тосты. Гурийцы всегда пьют первый тост за мир. Пьем за патриарха, за родителей, за женщин, за любовь, за ушедших».

• «Принуждать человека пить – это неправильно. Садись и пей, сколько тебе будет приятно. Мое уважение к тебе не измеряется количеством тобою выпитого».

• «Многие молодые грузины не пьют. У меня сын регбист. Не жалует выпивку. Но если у нас семейное застолье, он будет за столом, будет следить, чтобы гостям было хорошо, помогать им».

• «Не думаю, что связь грузин с вином когда-нибудь прервется. Несмотря на глобализацию и все эти современные штуки. Мы пронесли эту традицию столько лет. Когда сюда вторгался шах Аббас, он сказал: вырубите все виноградники – только тогда сможете истребить грузин. Ничего у шаха не получилось».

#6. Красота

Вано Окруашвили продолжает ремонт в доме, где его сын делает бизнес. На «Жигулях» он возит камни. Вано складирует их во дворе и планирует в следующем году закончить дело. «Машина на ходу. Отличная машина», – говорит нам Вано. «Честная» Грузия все же сделана из камня и винограда, а не из золота, бриллиантов, чековых книжек воров в законе и модерновых батумских скульптур.

Еще она соткана из красоты и любви к красоте. Чтобы насладиться грузинской красотой сполна, нужно обязательно побывать в Алазанской долине. Плевать, если вам не интересно вино. Вы не пожалеете. И влюбитесь непременно.

Николай КОЗЛОВИЧ

Фото: Максим МАЛИНОВСКИЙ

Источник: Onliner.by

Только представьте себе, что в обычный магазин или в театр, в гости к друзьям или просто на работу вам пришлось бы ехать вовсе не на автобусе или трамвае, метро или собственном автомобиле, а в тесной металлической кабинке на несколько человек, преодолевающей десятки метров вертикального перепада высот.

Городские канатные дороги не редкость, но в абсолютном большинстве случаев они являются туристическими объектами. В грузинскую Чиатуру редко заезжают туристы – и совершенно зря. В этом городе, не имеющем равных себе в мире, канатные дороги (десятки канатных дорог!) стали полноценным и на какое-то время незаменимым видом общественного транспорта. Построенные еще в начале 1950-х, уже больше шести десятков лет эти реликты того старого мира, когда для пролетариата строили «города будущего», перевозят трудящихся из спальных районов к рабочим местам. В рамках нашего цикла, организованного при помощи белорусской туркомпании «Тайм Вояж» и грузинской «Гудаури Турс», Onliner.by отправился в прошлое на машине времени.

Грузия – страна, конечно, маленькая (площадью с две белорусские области, да и населением с них же), но при этом знаменитая. Все знают – а многие и любят – грузинскую кухню, наслышаны о местном гостеприимстве, в курсе про Казбек и небоскребы Батуми с галечным пляжем у их подножия. Грузинскими винами завалены наши магазины, а праздник Тбилисоба систематически собирает тысячи минчан в центре столицы.

Грузия еще и поразительно разнообразная страна: здесь можно искупаться в теплом синем Черном море, покататься на горных лыжах в Гудаури, проехаться по уникальной Военно-Грузинской дороге, поразмышлять над тазиком хинкали среди красот старого Тбилиси, оздоровить внутренние органы в Боржоми или даже отправиться в познавательный тур в родной город Сталина. Но есть в Грузии и еще одно место, гораздо менее известное, но оттого еще более интересное. Если горы, море, минералку, вино и фаршированное мясом тесто можно найти повсеместно, то города, подобные этому, исключительно редки.

Чиатура расположена в 190 километрах к северо-западу от Тбилиси, и дорога туда ведет сквозь вполне себе западноевропейские пейзажи. Разве что периодически приходится объезжать непременных грузинских коров. Это Верхняя Имеретия.

Страсти вокруг марганца

Теоретические знания сперва вызывают недоумение. Чиатура – город с 1921 года, крупный центр добычи марганца. Чем может быть интересен среднестатистическому гостю Грузии родившийся в XX веке промышленный центр? Практика оказывается неожиданной. Во-первых, здесь удивительно красиво. Спасибо, Квирила! Это такая местная река, которая во времена, когда никакой Грузии (и тем более Беларуси) еще и в помине не было, смогла пробить Рикотские горы, образовав пусть не Большой каньон, но вполне себе мощное ущелье, порой даже с отвесными скальными стенами.

Квирила при этом, несмотря на всю свою старательность, не слишком привлекательна. Нет никакой ледниковой воды или горных порогов с шиверами и пенящимися валами. Река невозмутимо несет себя сквозь Чиатуру, и вода ее черным-черна.

Всему виной марганец. Он дал цвет Квириле, он дал смысл существованию города. Чиатурское месторождение открыли в 1870-е, и уже в то время понимания его ценности оказалось достаточно, чтобы обычное имеретинское село начало стремительно превращаться в шахтерский поселок. Чумазые горнорабочие пока еще примитивным образом принялись вгрызаться в нависающие над Чиатурой скальные стены и выдавать на-гора пиролюзит, марганцевую руду, которую требовала растущая промышленность не только Российской империи, но и всего мира. Важное дополнение: окрестные горы оказались настолько щедры на это полезное ископаемое, что к началу XX века они обеспечивали 50% (половину!) всего его мирового производства – достаточный повод протянуть сюда железную дорогу.

С золотом все ясно, с нефтью тем более, но почему такой ажиотаж вызвал какой-то там марганец? Все просто: этот химический элемент с номером 25 в таблице Менделеева – важнейшая легирующая добавка для производства качественной стали. В обогащенном виде он удаляет из стали кислород, связывает серу, что значительно упрочняет сталь, а прочная сталь нужна в строительстве и, конечно, военным. В XX веке это стало особенно очевидно, а потому Чиатурское ущелье было обречено. Уже в 1930-е годы здесь с перерывами на войну принялись усердно строить очередной соцгород.

Город будущего

Подобные населенные пункты, мягко говоря, не были редкостью на бескрайних просторах Советского Союза. В стране с конца 1920-х гремела индустриализация, продолжившаяся и после Великой Отечественной войны. При вновь создававшихся предприятиях строились (зачастую с нуля) идеальные города для их рабочих – все эти уютные кварталы двух- и трехэтажек (иногда и выше) с магазинами на первых этажах и непременной социальной инфраструктурой: Домом культуры, стадионом, баней, школами и детсадами. Поселки автомобильного и тракторного заводов в Минске дают прекрасное представление об идее. Чиатура тоже росла, ведь локомотивом советской индустриализации были гигантские металлургические комбинаты, стали производилось все больше – и марганца требовалось все больше.

На берегах Квирилы также выросли жилые дома, Дворец культуры на одной стороне реки и живописная высотка со стройным шпилем управления комбината «Чиатурамарганец» на противоположной. Но неизбежная эволюция города, увеличение его размеров наткнулись на оригинальное препятствие: место в ущелье стремительно заканчивалось, и если частные домики еще могли лепиться друг к другу на его склонах, то для массового строительства оставался лишь один выход – лезть на скалы.

На плоских вершинах плато по обе стороны Квирилы начали возводиться многоэтажные районы. Там же находилось и большинство марганцевых шахт, облепивших город. Проблема была в том, что центральная часть Чиатуры со всеми ее удобствами, магазинами, Дворцом культуры, вокзалом и автостанцией по-прежнему размещалась внизу у реки, а между нагорной и подгорной частью города была сотня отвесных метров скал.

Дорога в небо

Выход из запутанной истории нашли оригинальный и крайне изящный. Уже в 1954 году в Чиатуре открылась первая в Советском Союзе пассажирская канатная дорога, связавшая построенную недалеко от центральной площади города станцию с жилым районом, расположившимся на плато. Чуть позже к ней добавилась еще одна линия, по которой жители города доставлялись к марганцевому руднику на другой верхушке ущелья. А дальше… Дальше местные власти вошли во вкус. К концу 1980-х, когда Чиатура вышла на пик своего развития, 30 тыс. горожан пользовались десятью пассажирскими канатными дорогами, буквально опутавшими марганцевую столицу мира. Помимо них, работали и семь промышленных веток, перевозивших руду из шахт на комбинат, где ее по железной дороге отправляли на ферросплавный завод в соседний город Зестафони.

Именно канатные дороги стали основным общественным транспортом в Чиатуре. Безусловно, сами по себе они не были уникальными объектами. Пассажирские «канатки», построенные для регулярной перевозки советских граждан в жилые районы и из них, существовали в некоторых городах: например, в Харькове или армянском Алаверди. Еще больше было дорог, построенных для туристических нужд. Но в Чиатуре все задуманное приобрело совсем иной масштаб. Канатные дороги связывали центр с многоэтажными кварталами на плато, они отвозили чиатурцев на работу в марганцевые шахты. Наконец, воздушные дороги связывали и две стороны ущелья между собой. «Канатки», для большинства жителей страны бывшие экзотикой, в Чиатуре превратились в обыденность, часть повседневной жизни людей.

Был здесь и другой необычный транспорт – междугородний троллейбус! Его 40-километровая линия, по которой бегали старенькие Skoda, связывала Чиатуру с городом Сачхере, но окончательно этот живописный маршрут умер в 2008-м.

С распадом Советского Союза и экономической депрессией в независимой Грузии для Чиатуры наступили темные времена. Спрос на марганец упал, что для моногорода было чревато катастрофой. К настоящему времени отсюда уехало около половины прежнего населения, и самым ярким свидетельством этого стала постепенная смерть канатных дорог.

К 2010-му из десяти пассажирских линий оставалось работать лишь пять-шесть. К весне 2018-го эта цифра еще больше сократилась. На самой первой станции начала 1950-х годов, некогда симпатичном вокзальчике, несмотря на всю хрущевскую работу, по-прежнему украшенном мозаичным медальоном с профилями Ленина и Сталина, теперь функционирует лишь одна «канатка» из двух прежних. Для местных она все еще представляет удобный способ за несколько минут преодолеть стометровый перепад высот и оказаться дома или на работе, а для туристов – бодрящий аттракцион, позволяющий перенестись не то в прошлое, не то в будущее, ведь десятилетиями не знавшие ремонта металлические кабинки так напоминают пепелацы из культовой советской фантастики «Кин-дза-дза!».

На самом деле процесс вовсе не так страшен, как может показаться, а наверху, кроме ощущения прикосновения к живой истории, наградой служат фантастические виды на раскинувшийся в пропасти город. Здесь же и один из марганцевых рудников, где периодически, если повезет, можно увидеть работающую узкоколейную железную дорогу, вагонетки которой все так же, как и 60 лет назад, доставляют из чрева Рикотских гор пиролюзит миру.

В нескольких километрах восточнее сохранилась еще одна станция на две линии, обслуживающие сразу обе стороны ущелья. Проезд сейчас абсолютно бесплатный (раньше за подъем платили 20 тетри – местных копеек, а спуск был бесплатным), надо лишь максимум 10 минут подождать, пока сверху (или снизу) не придет очередной рейс, и ты вновь окажешься в проржавевшей, порой с трещинами в полу и далекой Чиатурой внизу кабине, а усталая тетушка, между рейсами смотрящая в своей комнатке почему-то хоккей, нажмет на рубильник и отправит вас в очередное путешествие.

Шанс, что вы, высунув голову в иллюминатор для пущих впечатлений, доедете быстро и благополучно, очень велик, но в относительно недавней истории чиатурских дорог случалось всякое. Десять лет назад одна из кабин застряла прямо посреди пути, и несчастные пассажиры были вынуждены провести на высоте в несколько десятков метров самые долгие 12 часов своей жизни. Все закончилось счастливо: в конце концов прибывшие со специальным оборудованием из самого Тбилиси спасатели освободили из плена узников «пепелаца».

Центральная канатная станция, откуда в лучшие времена отправлялись сразу три воздушные линии, закрыта и разрушена. Еще в 2013 году грузинское правительство приняло решение о реконструкции дороги, запланировав освоить на данном направлении €13 млн. За пятилетку процесс так и не завершили, хотя каркас новых верхней и нижней станций уже сооружен.

Сколько времени еще понадобится, чтобы в Чиатуре наконец заработала современная «канатка», так и неясно, зато очевидно другое: с пуском модных линий город вновь получит безопасный, комфортный и, конечно, вновь платный общественный транспорт, но лишится атмосферы погружения в прошлое, экзотического по меркам второй декады XXI века ощущения использования объекта, бывшего свидетелем совсем другой эпохи. Это как смотреть запуск Falcon-9 на телевизоре КВН-49, ехать на «Победе» на модную тусовку или готовить шаурму при помощи «Книги о вкусной и здоровой пище». Ощущение странное, но тем и интересное. Не забудьте про Чиатуру в своем следующем грузинском отпуске: это все еще пока живая уходящая натура возрастом в шесть десятков лет.

Автор: darriuss

Фото: Максим Малиновский, nplg.gov.ge, Национальный архив Грузии

Источник: Onliner.by

Так бывает: Анну едва от нас не увели. Дело было в центре вечернего Тбилиси. Только что столица заискрила неоновыми вывесками. Там «казино», здесь рестораны, гудят оживленные проспекты, душа хочет в пляс. «Девушка, а можно с вами познакомиться?..» – мужчина был настойчив, потому что, должно быть, узнал в Патаридзе звезду телешоу талантов и известную на всю страну танцовщицу. Но шансов у него нет. В рубрике «Наши за границей» – история о традициях, укладе жизни и о том, как добиться популярности в чужой стране, сохранив свое «я». Продолжаем наш грузинский цикл, организованный при помощи беларуской туркомпании «Тайм Вояж»и грузинской «Гудаури Турс».

Человек мира

Река Кура несет свои желтые воды сквозь Тбилиси в сторону азербайджанской границы. Блуждать вдоль набережной в грузинской столице, отыскивая путь к воде в лабиринтах дорожных коммуникаций и отсутствующих пешеходных переходов, можно долго. Вначале любопытно, как же это люди живут без «зебр». Потом это начинает утомлять. Потом бесит. Просто это город для автомобилей и недорогого такси. Ловим мотор, едем на площадь Мейдан. Здесь туристы обступили скульптуру I love Tbilisi. Самое время понять, за что этот город можно полюбить. Анна, с которой мы сидим за столиком в ресторане, ожидая «настоящее хинкали», кажется, знает ответ.

– В Тбилиси я уже четыре года, – начинает она рассказ. – Сюда меня привел длинный путь. Мой отец – беларус, родился в Новополоцке. Еще при СССР случилось так, что вся семья осталась в Беларуси, а папа уехал в Россию строить нефтеперерабатывающий завод. Перебрался в Сибирь, обосновался недалеко от Красноярска. Там встретил мою маму и решил не возвращаться.

Сначала я жила в Ачинске, потом переехала в Красноярск. Училась там в технологическом университете. С детства увлекалась танцами, в 14 лет занялась арабскими. Сдавала экзамены экстерном, уезжала с гастролями. На последнем курсе отправилась работать в Турцию и там встретила своего будущего мужа – грузина, тоже танцора, солиста известного ансамбля. Переехала в Тбилиси, вышла замуж. Это если коротко. Поэтому я здесь.

В Беларуси я бываю регулярно. Там остались папины родственники. Хорошо общаюсь с двоюродными братьями, племянниками. Как-то так получилось, что Россию мы всегда воспринимали как место для работы. А Беларусь – это дом. Там моя настоящая семья. Здесь я всегда говорю, что я из Беларуси. И не только потому, что отношение к беларусам и русским слегка отличается. Просто я действительно так считаю.

Первая леди, шоу, узнают

– Когда я приехала в Грузию, мне было 22 года, – продолжает Анна. – Я видела достаточно. Как танцовщица, поездила по миру. Но тогда я не думала, что за счет танцев, которые будут делом моей жизни, стану известной в абсолютно чужой, в том числе ментально, стране. Все начиналось буднично. Пошла по улице, заходила в рестораны, показывала видео: «Я танцовщица такая-то, хочу у вас работать».

Аня скромничает и об успехах особо не рассказывает, но они легко гуглятся: ее фамилия – в новостях, на передовицах журналов и в YouTube. Девушка занимается восточными танцами в известной в Грузии школе Элен Ориенталь. Побеждала на престижных конкурсах в Израиле и Египте. Попала в финал местного шоу талантов на главном телеканале страны. Три минуты в эфире сделали ее знаменитой. И стоили трех месяцев напряженных тренировок, пота, слез.

– На улице меня, бывает, узнают. В Грузии очень много носителей арабской культуры. А чтобы тебя признали именно грузины, чтобы убедить их, что ты действительно профессионал, а не просто какая-нибудь «танцулька в баре», потребовалась большая работа. Здесь ты часто танцуешь одна в течение получаса. Это целая программа. Иногда с оркестром. За это время тебе надо не надоесть. Главное для местных – элегантность образа, утонченность и красота линий, разнообразная хореография. Еще шикарные костюмы, которые я, кстати, делаю своими руками по ночам. Для грузин важны «помпезность» шоу и, конечно же, эмоции. Просто красиво улыбаться в танце тут не прокатит. Физически очень сложно – выдержать эти 30 минут, удержать внимание. Что касается шоу талантов, то в Грузии это востребовано и делается серьезно. В жюри во время моего участия были приглашены первая леди, жена нашего президента, главный продюсер главного телеканала, другие известные люди. Попасть туда было престижно. И очень приятно, чего уж тут скрывать.

Анна предупреждает: нам будет сложно понять, но в Грузии было и остается особое, трепетное отношение к танцу как к одному из важнейших элементов жизни и культуры. В России или Беларуси все не так.

– Это такая страна, где каждый второй – танцор. Если вы попадаете на свадьбу, какое-то празднество, да просто в большой ресторан, вы увидите таинство. Как только заиграет грузинская музыка, все выйдут танцевать – и малыши, и старики. И будут танцевать так, что залюбуешься.

Наверное, здесь нет человека, который не ходил бы на грузинские танцы – хоть в школе, хоть в садике. Моя дочь в 3 года уже ходит. Это сложно – заниматься профессионально, стоять у станка, повторять до изнеможения одни и те же движения. Конечно, большинство не идет в профессионалы, но, если танцевать надо, а ты не умеешь, это позор. Значит, ты не уважаешь культуру. И свою страну.

Любопытная деталь. В грузинском танце мужчина никогда не касается женщины. Он ходит все время вокруг нее. Женщина убегает то налево, то направо, и в этом плане танец – как отражение местных традиций: «Нет-нет, я с тобой никуда не пойду, ты сначала поговори с папой, потом с братом, потом с еще одним братом!» Так мы шутим, но это не только шутка. Как в танце, так и в жизни – чтобы завоевать грузинку, нужно приложить немало усилий!

В российско-беларуском восприятии танцовщице нужно обязательно засунуть деньги в лиф, говорит Анна. И добавляет, что устала разрушать эти мифы о себе. Она работает «в другой лиге» – где только один костюм для танца может стоить как автомобиль.

«Грузия крутится»

Лучший вид на этот город – с горы Сололаки, где высится крепость Нарикала. Едем туда на канатке. А по дороге встречаем человека-обезьяну, человека-змею и еще с десяток каких-то торговцев, которые предлагают сделать фото, купить чурчхелу, приобрести магнитик, съездить на экскурсию, заказать тур, снять машину и еще 100 полезных дел. Весь Тбилиси, вся страна – деловая. И абсолютно бесполезно спрашивать у грузин, сколько они зарабатывают. В ответ вы получите улыбку: «Крутимся понемногу».

Забираемся куда-то на гору, где в старых советских «человейниках» платные лифты и мосты между домами. Дома лезут серой кожей-краской, как обгоревший под первым батумским солнцем растяпа-турист. И в этом заповеднике коммунистических зданий, время которых давно ушло, за углом то пекарня, то супермаркет, киоск, точка с хачапури, ателье для собак. Или просто мужик поставил на стол пластиковые полторашки с вином и дремлет в теньке, ждет своего покупателя. «Грузия крутится», – говорят грузины.

На парковке такого драного советского дома внедорожник тесненько стоит к внедорожнику, и это удивляет не меньше, чем величина аджарского хачапури, ведь средняя зарплата в стране – что-то около $350–400. Откуда это все?..

«Грузия крутится», – пожимают плечами люди. В мелком и среднем бизнесе в ходу нал, карточки не берут, предмет «кручения» и его смысл абсолютно понятны. И чем-то это напоминает польский путь.

– Грузия сейчас и 20 лет назад – это совсем разные страны. Раньше в Грузии было намного хуже. Ни в Беларуси, ни в России такого не было и близко, – говорит Анна. – Муж рассказывал, что стоял в очереди за хлебом, когда учился в школе. Чтобы поесть самому и накормить еще троих своих братьев. Здесь не было дорог, не было газа, сбоило электричество. Это был мир буржуек. А чтобы помыться, люди грели воду кипятильниками. Грузины не забывают, как они жили. И это помогает им быстро идти вперед.

«Почему они все кричат?»

– В первое время сложнее всего мне было понять людей, – улыбается наша собеседница и рассказывает о первых контрастах. – Идешь по улице, и кажется, что все ругаются. Что все какие-то нервные. Скажешь слово – сразу вспылят, начнут кричать. Может, я что-то не так делаю? А это просто их эмоциональность. То, чего нам, северным людям, порой не хватает. Как мне сейчас видится.

Было тяжело, потому что я не понимала язык. Приходишь домой – дома тоже кричат. Здесь кричат, там кричат. Что вообще происходит? А они просто так разговаривают. О том, что погода испортилась. О том, что виноград не вырастет. О том, что дождь пошел. Такие мелочи смешные, а у грузин даже они с эмоцией воспринимаются. Но потом к такому стилю общения привыкаешь. И уже сам пылаешь такой же энергией.

О Грузии все еще осталось множество стереотипов. Как-то ко мне приезжала племянница из Минска. Пытала до приезда: «А я могу взять с собой джинсы? А можно ходить по улицам вечером? Никто меня не украдет? А твой муж разрешит зайти в гости? А разрешит тебе пойти с нами в кафе?» Господи, говорю, кто вам это в голову вбил? Откуда вообще это все про Грузию? Да, здесь сильны традиции, но никакой деспотии и мракобесия, как и опасностей, и в помине нет.

У меня семья очень традиционная. Все знают своих родственников до седьмого колена. Фотографии, открытки – все это хранится, и не просто пылится. Память рода важна. Но я знаю семьи, в которых творятся и вовсе очень странные вещи. Вплоть до того, что если мальчик с девочкой пошли в кино, то родители уже говорят: вам пора жениться. Потому что соседи увидели. Такое тоже еще бывает, но редко.

Мужчина и женщина

Каждый из десяти тысяч тбилисских гидов непременно расскажет вам о том, что в Грузии есть культ женщины. Аня не отрицает:

– Вспомните самую уважаемую, сильную, властную царицу Тамару – ее роль в культуре, истории огромна. В Грузии женщина часто не берет фамилию мужа, когда выходит замуж. Считается, что в ином случае ее права могут быть ущемлены. Я, кстати, тоже не брала, оставила отцовскую официально, хотя в быту – Патаридзе.

В любой стране, какими бы ни были ее традиции и культура, важнее то, как здесь и сейчас женщины ставят себя сами. Как они позволяют с собой обращаться. Если вы позволяете, чтобы на вас кричали, мужчины будут кричать и в Грузии, и в Эмиратах, и в Беларуси. Грузинки не позволяют. В их семьях у женщины решающая роль.

Грузинская женщина, перед тем как выйти замуж, своего жениха изведет. Ему придется здорово попотеть. Придется дарить много подарков, да таких, чтобы один был лучше другого. Причем подарки должен дарить не только он, но и вся его семья. Ухаживание для грузина – это не просто цветы, ресторан, кино. Крайне важно понравиться семье невесты, ее папе – с ним просто необходимо найти общий язык. И это не просто сесть за стол и выпить. Отца надо убедить, что ты готов содержать семью и сделаешь все, чтобы дочь ни в чем не нуждалась. В Грузии это еще сохранилось.

– Как приняли вас?

– Сначала все было немного холодно. Кто такая? Танцовщица, славянка, высокая. Относились с опаской. Потом привыкли. Всем грузинам приятно, когда готовишь какие-то блюда, которые они любят. Когда изучаешь их язык, пускай и делаешь ошибки. Первый раз, когда пришли гости со стороны мужа, я ничего не знала, ничего не умела. Муж приготовил все сам, накрыл на стол. Люди заходят, говорят, как все вкусно, удивляются, как я это так смогла. Спрашивают: а что это за приправка такая необычная в этом чахохбили? Сижу и думаю, что ответить. Ведь я даже не знаю, что из этого чахохбили (смеется). Потом научилась немного.

Еда – важный элемент в жизни грузинской семьи. В нашей каждодневной жизни мы тратим на еду много времени. Все просто: ведь это одно из главных удовольствий, отказывать себе в котором глупо. В местную еду я влюбилась едва ли не больше, чем в горы и море. Очень люблю мясо. Овощи, фрукты – да тут все такое, будто наркотик. Когда бываю в других странах, тоскую по грузинской еде. Подруга как-то приезжала из Италии. Собралась назад и взяла в ручную кладь коробку наших помидоров. Представьте: повезла в Италию помидоры из Грузии! Потому что у них таких нет.

«Зачем куда-то ехать, если здесь все есть?»

Майский и наполовину июньский Тбилиси – лучший город на Кавказе, где в скверах в центре на тысяче скамеек можно наслаждаться пока еще не опаленной южным солнцем зеленью, пить вино, вести неспешные беседы, потом брести в ресторан на обед, потом готовиться к ужину. А на Сухом мосту среди безделушек, тапочек из элитного отеля и статуэток Сталина можно отыскать даже эликсир счастья (если верить знающим людям). Анна признается: она любит этот неспешный и суетливый город.

– В июле и августе в столице очень жарко. А сейчас идеальное время для посещения. Вообще, Грузия интересна тем, что здесь хорошо всегда. И здесь есть все: море, горы, леса. Есть местность, которую называют грузинской Сибирью – зимой тут может быть до минус 35. Именно поэтому многие грузины, особенно те, которые постарше, никогда никуда не выезжали. Даже в Турции не бывали. Чего они там не видели? Мой агент из Иордании, когда предлагал работу, зазывал так: «Приезжай, сможешь накупаться и позагорать». Отвечаю: «Милый, я из Грузии, ты меня этим не удивишь!»

Мне здесь хорошо еще и потому, что Грузия очень толерантная. Пройдитесь по городу. Вот мечеть, там армянская церковь, там русская, грузинская. За одним столом в одном доме всегда будет много национальностей, а жену и ее родственников никогда не будут корить за то, что она русская или иранка. Эту страну долгие века хотели завоевать, но грузины никогда не были агрессорами. Наверное, поэтому завоевать их так ни у кого и не получилось.

Я приехала сюда после войны. После конфликта с Россией прошло не так много времени. Я переживала, что ко мне могут плохо относиться. Что моему мужу скажут: кого ты привел в дом? Но, клянусь своим ребенком, я не услышала такого ни разу. Я, беларуска из России, стала здесь своей.

О «нетуристическом» Тбилиси, местных проблемах, безработице, вине, призраке Сталина и удивительных канатках Чиатуры – в следующих материалах из нашего грузинского цикла. Не переключайтесь!

Николай КОЗЛОВИЧ

Фото: Максим МАЛИНОВСКИЙ; личный архив Анны ПАТАРИДЗЕ

Источник: Onliner.by

25 мая начался фестиваль National Nights в формате drink&sing вечеров на улице Октябрьской. Первой страной, с традициями и национальной едой которой минчанам удалось познакомиться, стала Грузия. Рассказываем и показываем, как все происходило.

Пожалуй, основным, ради чего большинство людей майским вечером пришло в «Оk16», стал фуд-корт с грузинскими блюдами. Организаторы уверяли, что представленные на площадке пять заведений не оставят голодными никого. Зря понадеялись. На фестиваль пришло больше 600 человек, поэтому самые ожидаемые угощения – хачапури, хинкали, шашлыки, канапе с домашним сыром и грецкими орехами – разошлись уже в первые часы праздника.

Вне зависимости от типа билета каждый гость получал welcome drink: половину пластикового стаканчика вина, бутылку грузинской воды «Набеглави» и кофе.

За час до начала концерта вся основная тусовка сконцентрировалась на улице, где пахло шашлыком, хачапури и хинкали. Продавцы открывали бутылку за бутылкой, угощения быстро раскупали. Для создания обстановки «грузинского дворика» на высоте подвесили вещи и простыни. Солисты известного грузинского ансамбля «Торани» (которые, кстати, были не прочь познакомиться с девушками) то и дело мелькали в толпе, проявляя свой темперамент. Вдруг всех подхватила волна танцев. Лезгинку прямо около столиков завел Гиви Кбилашвили – популярный грузинский хореограф.

Поток людей был нескончаемым. К 22 часам уже негде было развернуться: все толпились в очередях за едой и грузинскими украшениями, искали лучшие места для фотографий. А тем, кто пришел позже, повезло меньше или не повезло совсем: после часа очереди за дегустационным сетом на их больших тарелках красовалась только одна хинкали.

Артисты-лауреаты международных конкурсов, выходцы из лучших музыкальных коллективов Грузии уже настраивались на выход за сценой, пока гости толпились у входа. Каждые пять минут в микрофон сообщали о приближающемся начале, но не многие торопились покидать свои столики с едой и напитками.

Зал был заполнен до отказа. Каждый третий тянул камеру ближе к сцене в надежде заснять номер. Как только стали слышны первые ноты грузинских мотивов, зрители оживились.

Желающие отдохнуть в более спокойной обстановке могли переместиться в бар, находящийся за стеной. Там разливали алкоголь на любой вкус: пиво, вино, шоты. Несмотря на скопление людей, каждый находил себе угол для уединения со знакомыми. Непринужденное общение и вежливое обслуживание создавали приятную атмосферу уединения среди всеобщего гула.

Музыка в эту ночь не стихала долго. За афтепати отвечали Chilli Band и группа K3TYVANA во главе с грузинской солисткой Кети Асраташвили. Их звучание – микс из различных жанров электронной музыки: electro-pop, house, deep house, drum and bass, UK garage. За диджейским пультом сидел Sasha Plus.

До настоящего пути в сердце Грузии не хватило размаха, щедрости и продуманности. В своем посте на Facebook организаторы обещали учесть все замечания и в качестве извинения предоставить каждому гостю бонус на следующем, кубинском фестивале.

Елизавета МАЗУРЧИК, фото автора

Источник: ByCard

Бесо Халваши круче Чака Норриса. Бесо мог бы влегкую сделать стойку на вершине горы Казбек. В правой руке он держал бы рог с «Киндзмараули», в левой – кинжал. Но Казбек остался позади, мою теорию проверить не удалось. Белый «мерс», за рулем которого лихой грузин Бесо мчит нас из Чиатуры в сторону родной Аджарии, ласково покачивается на серпантине. «В Батуми вы увидите, чего мы смогли добиться, – с эмоцией говорит Бесо. – А если будет мир, то мы за 10 лет такую страну построим, что все о***ют».

Репортажем о лучшем курорте Черного моря, от которого можно испытать то самое шоковое сильное чувство уже сейчас, мы открываем совместный с беларуской туркомпанией «Тайм Вояж» и грузинской «Гудаури Турс» цикл статей о Грузии. Здесь не будет девичьих восторгов и рекламных штампов, а будет попытка понять страну, которая в наших широтах все еще считается туристическим «крафтом».

#1. Бесо

Мужчина в черных очках – Бесо.

Бесо Халваши – человек Made in USSR, но он не испытывает к ушедшему «совку» ни капли эмпатии. Ни ностальгии, ни тоски. Советскость грузин условна. Родина у них одна, история ее уходит вглубь веков, это как фундамент для самооценки и самоопределения. За Грузию он тостует десяток раз за эту неделю и очень удивляется: «Неужели вы не пьете за Беларусь, когда садитесь за стол?»

Не курим и не пьем.

Алкоголь — зло. Не говорите об этом грузину. Старик на границе с Турцией разливает в пластик домашнее вино редкого сорта. Развалы с пластиковыми винными бутылками — важная часть грузинского пейзажа

Мы в Аджарии. Здесь Бесо родился. Учился в России, сменил много видов работ, путешествовал по Европе, сейчас в туризме – виртуозно (потому что ему в кайф) помогает иностранцам ощутить Грузию сполна. А начинается Грузия в родительском доме.

Мы делаем круг, сворачивая с маршрута, потому что Бесо не может не показать нам свою виллу в тихой деревушке. Большой красивый дом с террасой, сад, в котором и персики, и алыча. Калитка без замка, двери открыты, капли воды стучат из крана в ведро. Комнаты ухожены, вот прямо сейчас можно садиться на веранду и бросать поленья в мангал. На лето наш спутник переезжает сюда жить из города.

– Я не закрываю дом, потому что никто сюда не зайдет. Все знают, что здесь живет Халваши. Это известная в стране фамилия, мы принимали участие в возвращении Аджарии в Грузию. У нас семья очень много значит. Грузия живет кланами. Семья – это высший авторитет.

По всей стране в тысячах примерно таких же домов обычные люди предлагают туристам ночлег, обед, чачу на утро (без которой «день точно не заладится»). А еще – внимание, разговоры и дружбу семьи. То есть самое дорогое.

Наглый таксист в Тбилиси, который хочет содрать в аэропорту с неопытного туриста 50 лари вместо стандартных 20–25, – это тоже Грузия. Но даже не на четверть, а так, осадочек на донышке.

#2. Расстрел

Грузия со своим главным знаменем – Батуми – на ваших экранах регулярно. Страна потратила миллионы на рекламу, раскрутку, пиар – сарафанный и организованный. Все эти ролики по Euronews и попадание в топы рекомендуемых для посещения стран работают колоссально, космически эффективно, прямо зависть берет. И это тот случай, когда от рекламы не тошнит.

То, что Батуми – это не пиар-продукт, становится ясно минут через 15 после заселения в гостиницу. За 15 минут, скорее всего, вы сможете добраться до набережной. И дальше берегите голову от выстрелов-эмоций: вот один небоскреб, вот второй, ломаный, отеля Radisson Blu, и золотое «чертово колесо» со всех открыток, и Алфавитная башня, и променад на много километров, что шире взлетной полосы. Велосипедные дорожки, линия пляжа, корабли в порту… Кто-то говорит, что это амбиции одного политика с сомнительной репутацией, но, может, всеми этими небоскребами-«пулями» грузины просто расстреливали «совок». И свою обиду-потерю-боль.

Скайлайн, которого не ожидаешь увидеть на берегу этого моря. Фантастическая эклектика архитектуры на удивление выглядит органично.

Классический вид на парк Чудес: Алфавитная башня, колесо обозрения

Площадь Пьяцца в итальянском стиле, полюбившемся некогда грузинскому главе. Здесь расположен известный и недешевый ресторан Mimino

Еще одна «открытка» — скульптура Али и Нино

Слева — высоченный небоскреб Грузинско-американского технологического университета с золотым колесом обозрения. Правее — статуя Медеи на площади Европы

Отель Courtyard Marriott

Заправка под козырьком и модный «МакДональдс» (дивны те люди, которые заходят в такие заведения в Грузии)

На каждой из «кукольных» площадей делаются миллионы фотографий для Instagram

Но я котирую такую: в ней старый Батуми и новый Батуми выглядят одним целым. Это важно.

#3. Миша

Саакашвили не президент Грузии уже почти пять лет. Мы идем возле рынка, рядом – группки туристов при поводырях-экскурсоводах, и отовсюду звучит: «Миша решил, что надо сделать так…», «Мишико придумал, что тут надо пересмотреть…»

О Саакашвили и его роли в истории мы слышали так много, что этот гул противоречивых голосов стал похож на мушиный рой. А может, и осиный – опасный, жалящий.

«Американский шпион», – сказал старик на пастбище под Тбилиси. Мы запускали дрон, он подошел посмотреть, что это жужжит.

«Хотел лишить Грузию самого главного – наших традиций», – добавил хозяин гостевого домика в Боржоми. Он был убедителен.

– Миша сделал многое. Для Батуми в том числе. Это его заслуга, – рассуждает Бесо. – Но развалил и натворил он еще больше. Будем расхлебывать много лет.

И осетинский конфликт, и война, и трясущаяся экономика – но и миллиарды долларов привлеченной помощи из-за рубежа, новые дороги, реформы в медицине и налоговой сфере… Это все, конечно, абсолютно не наше дело. Применительно к Батуми экс-президента называют главным инициатором преображения обычного приморского города, инфраструктурно оставшегося в прошлом веке, в чудо-курорт. «Компенсацию» Сухуми отстроить с нуля было тяжело, но это во многом получилось. Говорят, что своего лица у Батуми все еще нет, но причина этому необычна: это лицо стремительно формируется прямо сейчас. Десятки небоскребов причудливой формы построены, еще больше комплексов-гостиниц-многоэтажек будет возведено в ближайшее время. «Мы строим новую Грузию», – написано на плакате крупной корпорации, который мы замечаем из окна Mercedes Бесо.

#4. Батуми от рассвета до заката

7:00. Ранним утром, когда измученному нарзаном гостю полагается крепко спать, мы вышли из номера нашей маленькой гостиницы в центре. На улицах было пусто и свежо. Кот шмыгнул под капот «Жигулей». Чья-то рубаха, висевшая на шнуре над дорогой, шевельнулась, среагировав на легкий бриз. Потом с неба посыпался водопад брызг – нас приветствовали шорты, трусы, платья, лифчики. Развешанное тут и там белье – это как горы, море, хачапури и другие символы Грузии. «Гамарджоба, – сказал бодрый портье. – Не пейте сегодня много. Хотя… пейте!»

7:30. Рыбаки уже давно на набережной. Батуми – портовый город. Море кормило его всегда.

8:00. Старый Батуми еще спит, в новом царит ЗОЖ. Люди вприпрыжку неслись по набережной, потели в уличных тренажерках, крутили педали на великах. Это была вполне себе настоящая Европа. Физкультурный бульвар чем-то напомнил Ниццу.

9:00. Май, но солнце жарит крепко уже с утра. В сотнях городских кафешек начинается движение. Скоро стартует длинный рабочий день, который обязательно завершится за полночь веселым застольем.

10:00. От солнца хочется прятаться в батумских дворах, лишенных лоска, сохранивших свою девственность. Привет, кот!

10:30. На набережной и главном проспекте уже много людей. В парке старики играют в нарды. Батумский четверг в разгаре.

Променад — гордость курорта

Батуми — город для прогулок

11:00. Заглядываем на пляж, ради которого ведь и едут обычно на море. Широкие галечные пляжи пока не очень многолюдны, но еще совсем чуть-чуть, говорит Бесо, – и сезон получит капитальное ускорение. Купаться уже можно, сами грузины предпочитают бархатный сезон (когда и советуют приезжать сюда, особенно с детьми). Чак-Бесо купается исключительно в сентябре.

13:00. Ближе к обеду по променаду фланируют красавицы и красавцы. Выспались.

14:30. А эта «красная дорожка» тротуара пуста: в это время люди уже спасаются от жары.

16:00. Только портовая жизнь не замирает.

18:00. Туристы собираются на ужин, для местных же пока рановато. Актуальный ценник в кафешках (в забегаловках навынос дешевле): грузинский овощной салат с помидорами из ваших сладких снов – 5-6 лари (курс – примерно 2,4 лари за $1), хачапури – 7-8 лари, харчо – 7-10 лари, шампур шашлыка – 7-10 лари.

Бесо советует нам кондитерскую сети Dona, где можно получить кайф, просто разглядывая пирожные и торты. От 3-3,5 лари за пирожное – можно жить.

20:00. С наступлением темноты мы неожиданно попадаем в другой город.

Батуми с подсветкой похож на огромный пестрый луна-парк.

21:30. Вечером курорт дышит молодым задором. Движуха на набережной, кто-то играет в бильярд, девушки строчат селфи на фоне десятков предназначенных для этого скульптур. Респектабельные мужчины из Ирана радостно идут в казино.

#5. Цены и бюджет поездки (никакой лирики)

Сегодня в Батуми могут найти для себя вариант по жилью и принц, и нищий. Для принцев есть Hilton, Radisson, Sheraton (пентхаус здесь можно снять примерно за $2700 в сутки), а скоро на месте бывшего военного полигона на деньги шейхов начнут строить и новый, элитный Батуми…

Что касается обычных граждан, то варианты на Booking.com самые разные. Есть хостелы по $4-5 за ночь (с включенным завтраком!). «Трешку» с хорошим рейтингом можно взять за $250 на двоих на 10 дней. Комнату можно искать и на месте, но это, пожалуй, не самая хорошая идея (все же мы хотим отдыхать цивилизованно).

Если рассматривать турпакеты, то в июне 10 дней на двоих в трехзвездочном отеле (с завтраками) обойдутся примерно в $1000 – это с перелетом, трансферами, жильем.

Типичная грузинская гостиница. Семейная. Бюджетно, уютно, простые номера

По транспорту все просто. «Белавиа» летает из Минска и в Тбилиси, и в Батуми. На лето, если смотреть цены сейчас, выходит что-то около $270 на человека в обе стороны. В Тбилиси можно найти вариант на $20 дешевле, а дальше уже ехать в Батуми поездом или на машине – с водителем или без. Можно лететь и из Вильнюса WizzAir – за €130 туда-назад, если устроят даты по такой цене. Но это рейс в Кутаиси, а оттуда до Батуми часа три езды на машине.

Открытие вокзала в Батуми позволило наладить быстрое сообщение с Тбилиси. Большое дело

Считать затраты по еде глупо, но если у вас гостиница с завтраками, то за десять дней без излишеств можно вполне уложиться примерно в $300–350. В итоге бюджет виртуальной поездки на двоих (10 дней) составит что-то около 1100 у. е. Корректировать в низшую сторону сильно не выйдет (только если будете покупать продукты на рынке), выше – запросто.

#6. Что еще нужно (и не нужно) делать в Батуми

• Съесть хачапури по-аджарски, смешав масло и яичный желток. Лучше заказать маленький (большого хватит на роту). В нормальном ресторане будет стоить около 8 лари.

• Не пить много красного. Совет от Бесо.

• Помнить, что в начале сезона можно моментально сгореть под ярким южным солнцем. Будете похожи на большую грустную хинкалину, только красного цвета. Говорят, что ежегодно сотни людей, которые смеются над подобной банальщиной, попадают в батумские госпитали.

• Прокатиться по канатной дороге.

• Сходить в парк 6 Мая, который расположен вокруг озера Нуригель. Еще съездить в ботанический сад и в дельфинарий.

• Купить домой чурчхелы (по 2-3 лари за штуку)

• Взять велик и нещадно сжигать калории, накопленные минувшим вечером.

• Купить квартиру. Бесо говорит: «Среди моих знакомых несколько беларусов взяли себе в Батуми жилье. Не самое дорогое, без вида на море, за 35–40 тысяч баксов. Летом приезжают отдохнуть. В оставшееся время через агентство сдают туристам. Хорошая инвестиция». Элитного, обычного, среднего жилья в городе и окрестностях строится очень много.

• Съездить на экскурсию к турецкой границе и посмотреть на отличный образчик современной архитектуры – КПП «Сарпи». По дороге увидеть водопад и древнюю римскую крепость.

• Или сгонять не к границе, а в Магнетити, на пляж с лечебными магнитными черными песками. Этот курорт находится недалеко от Батуми и очень популярен среди тех, кто желает подлечить суставы и прочие болячки. Еще сюда привозят детей с бронхитами (вокруг сосновый лес).

• Важно: не стоит рассчитывать на то, что Грузия – это что-то вроде Турции и Кипра. Испытаете разочарование. Грузия раскрывается не в пятиразовом шведском столе с безлимитно-пластиковым пивком. Ее «букет» стократ сложнее.

#7. Настоящее

Батуми, вечер. Во дворе, скованном грязными панельками, мужики набивают мяч. «Дай закурить!» – просит меня тип в трениках. Жду плохого, но получаю улыбку в обмен на сигарету. Здесь спокойно, пускай и патрульные автомобили в большом количестве нервируют поначалу тем, что ездят с включенной «люстрой». А вообще, Бесо заверяет, что беларусов грузины уважают. Это не то чтобы политкорректность перед гостем, а факт. Грузины сами себе на уме, авторитетов не знают, оттого факт приятный.

Дальше не будет небоскребов. Настоящий Батуми – это, конечно, не тот, который построил Миша. Настоящий – он пока во многом из прошлого. Похож на лохматую дворнягу.

Для утомленных «правильной» Европой путешественников, ищущих в Грузии тот самый «крафтовый» турпродукт, именно это приятно и трепетно. Запахи, болячки, прыщики Батуми пока не скрыли под толстым слоем пудры, превращающей все города мира в клоны-близнецы. Наверное, обезличенности грузины и не допустят.

Бесо рассуждает:

– Классического европейского сервиса в туризме у нас пока нет. Ну не встанет грузин в семь часов утра, чтобы открыть магазинчик или кафе. Не принято так. А пить чачу с тобой встанет. Даже в шесть утра. Тут без вопросов. Но надо привыкать. И что-то уже меняется. Если сравнивать с тем, что было при коммунистах, случился огромный прорыв.

Но никто, никакие европейцы не смогут и близко соперничать с нами в плане гостеприимства. Грузин стоит в магазине, перед ним девушка – он может запросто за нее 3, 5, 20 лари заплатить. Просто так, без всяких задних мыслей. Или возьмем ресторан. Покушали, зовете официанта, чтобы счет принес, а он кивает: а вот те ребята счет уже погасили. Серьезно! И нет тут никакого подвоха. Этого требует наша душа. И если иностранец скажет «Вау, Грузия – крутая страна», то нам действительно будет хорошо.

#8. Батуми в 10 фотографиях

Что дальше?

Дальше будет интересно. Настоящая Грузия – это и суматошный Тбилиси, и уникальная Чиатура с ее канатками, и парящая в небесах Военно-грузинская дорога, и вино, и курорт Боржоми, и бесовство на улицах, когда перейти дорогу – уже приключение. Конечно, еще мы сравнили цены в наших странах, поговорили с беларуской в Тбилиси. Не переключайтесь!

Николай КОЗЛОВИЧ

Фото: Максим МАЛИНОВСКИЙ

Источник: Onliner.by

Мастак Леанід Данэлія звяртаецца ў творах, што дэманстраваліся на выставе ў Палацы культуры прафсаюзаў, да свайго брэсцкага дзяцінства і старонак гісторыі горада над Бугам.

Леанід Данэлія побач з ягонай карцінай “Лара. Партрэт жонкі”

Прозвішча ягонае – грузінскае, карані ж роду па маці – беларускія. У вёсцы Забалацце, што ў Магілёўскім раёне, праводзіў канікулы ў дзяцінстве мастак Леанід Данэлія. “Там, на чыгунцы Магілёў–Асіповічы, ёсць станцыя Вендрыж: мы з Брэста й прыязджалі туды, наведваючы маміных бацькоў, – згадвае Леанід Пятровіч. – Бабулю Аніссю, дзеда Пятра Міхайлавіча Магдалавых я вельмі любіў. А дзед мой, дарэчы, быў цікавы чалавек! Да рэвалюцыі выязджаў на заробкі ў Амерыку, працаваў там шахцёрам. У Імперыялістычную вайну пайшоў у войска – так і вярнуўся ў Еўропу: у складзе экспедыцыйнага корпуса. Быў паранены, яго камісавалі – дзед і падаўся, праз Швецыю, дадому. Памятаю, падарыў неяк мне цэнтавую манетку з выявай індзейца чаканкі 1909 года… На жаль, яна не збераглася, а ўспаміны пра басаногае маленства маё вясковае, прыгоды на рэчачцы Лахве (неяк там я нават качку пад вадою ўхітрыўся злавіць!), размовы з дзедам Пятром – як жывыя па гэты час”.

На заробкі ж падалася ў 1940-м з Забалацця ў Брэст і 18-гадовая дачка Пятра Міхайлавіча Паліна (Пелагея) – услед за старэйшай сястрой Таняй. У 1939-м, нагадаем, горад над Бугам стаў савецкім, і пры заходняй мяжы СССР наладжвалася новае жыццё. Тым часам і будучы бацька мастака, грузін Пётр Данэлія, аказаўся ў прымежным рэгіёне: служыў у войску, а часць яго, пабываўшы на Фінска-савецкай вайне, мела дыслакацыю пад горадам Высокае, бліжэй да Камянца. Калі ж пачалася вайна, давялося перажыць яму й нямецкі палон, і збегчы з яго дзякуючы дапамозе мужных людзей. Удалося ўраджэнцу Махачкалы схавацца ў акупаваным фашыстамі Брэсце ды ўключыцца ў падпольную барацьбу з ворагам. Там і пазнаёміліся грузін Пётр з беларускай Палінай, пакахалі адзін аднаго, а пасля вайны ўжо, 27 сакавіка 1946-га, з’явіўся на свет у Брэсце будучы мастак Леанід Данэлія.

Шмат цікавага з гісторыі роду, пра свой шлях у мастацтве расказаў мне Леанід Пятровіч, калі мы аглядалі ягоную выставу “Рамантычныя летуценні”. Яна праходзіла сёлета ў Калоннай зале мінскага Палацы культуры прафсаюзаў. Што ягоны бацька быў мастаком – я ведаў з 80-х, бо сам працаваў тады ў Брэсце. А Пётр Аляксеевіч быў там галоўным мастаком горада, выбіраўся дэпутатам Брэсцкага гарсавета. Інтэрнэт падказвае: ён жа і адзін з заснавальнікаў, кіраўнікоў Брэсцкай абласной арганізацыі Беларускага саюза мастакоў, узначальваў яе ў 1992-94 гадах. Яшчэ да вайны, у 1938-39 гадах, юнак з Каўказа вучыўся ў Маскоўскім мастацкім вучылішчы памяці 1905 года (цяпер: Маскоўскае акадэмічнае мастацкае вучылішча). Бацька ж яго быў вядомым у Махачкале майстрам-шаўцом, а маці – краўчыхай. Ёсць і таямніцы ў лёсах продкаў суразмоўцы: “Мне тое расказвала сваячка наша, бабуля Алена Рыгораўна, ці пані Алена, як называлі яе ў Брэсце, куды яна прыязджала з Краснага Яра, з-пад Царыцына. (Пазней Сталінград, а цяпер Валгаград. – Аўт). А якраз туды, казала, у 1831-м і быў сасланы род Біцюцкіх.

“Успамін пра дзяцінства”. Фрагмент

Мяркую, шляхецкі, ды ў савецкі час пра тое не гаварылі. За што саслалі маіх продкаў? Можна здагадвацца ці, калі дойдуць рукі, шукаць звесткі ў архівах. Можа яны ўдзельнічалі ў Польска-беларускім паўстанні 1831-га? Пазней род Біцюцкіх парадніўся з грузінскім родам Данэлія, нашчадкі якога жылі ў Махачкале, потым жа сіла лёсу закінула майго бацьку ў Беларусь – і ўжо не адпусціла”.
Вось і не вер, чуючы пра такое, у народнае выслоўе: сваё да свайго цягнецца. Як ні рассейваюць розныя сілы па свеце беларускае насенне – а вяртаюцца нашчадкі на зямлю продкаў. І Леанід Данэлія ўслед за бацькам свае таленты раскрывае тут. Больш таго, багаты досвед будучым настаўнікам перадае: з 2004 года ён – старшы выкладчык кафедры мастацкай і педагагічнай адукацыі Беларускага дзяржаўнага педуніверсітэта імя Максіма Танка.

Светлыя, шматколерныя згадкі-пачуцці пра дзяцінства ў пасляваенным Брэсце ён увасобіў у карціне, якой адкрываецца выстава. Вакол хлопчыка з трохколавым роварчыкам за спінай быццам сонца разлілося, вясёлкамі рассыпаліся праменьчыкі. Гэткі вобраз шчасця безумоўнага, безагляднага – дзіцячага. З тым аўтапартрэтам з 50-х перагукваецца па каларыстыцы й “Лара. Партрэт жонкі”, аднак у ім яшчэ больш чароўнай, стракатай, бы пялёсткі кветак, гульні фарбаў, і плаўныя лініі, дзівосныя ўзоры-карункі больш вытанчаныя. Тэматычна звязана з Брэстам і карціна “Брэсцкая мадонна –1942. Памяці Халакоста”: праз пакутніцкі вобраз яўрэйскай дзяўчыны, змрочныя фарбы перадаецца боль, трагедыя ваенных гадоў.

У Брэсце Леанід Данэлія жыў спачатку на вуліцы Кірава, потым на Маскоўскай, наведваў школьнікам (дарэчы, разам з вядомым пазней мастаком Міколам Селяшчуком) мастацкую студыю пры Доме народнай творчасці, якой кіраваў Пётр Данэлія. Вось і з’яўляюцца ў творах Леаніда Пятровіча “брэсцкія матывы”. А рэалізуе ён свае таленты і як афарміцель (у прыватнасці, афармляў краязнаўчы музей у горадзе Бярозе на Брэстчыне, распрацаваў праект экспазіцыі для Івацэвіцкага гістарычна-краязнаўчага музея), графік, дызайнер.

На нядаўнім вернісажы намеснік старшыні Беларускага саюза мастакоў Леанід Хобатаў адначыў, што ў працах Леаніда Пятровіча “дзіўным чынам спалучаюцца традыцыі рэалізму і абстракцыянізму. Аўтар умее гарманічна выкарыстоўваць яркія фарбы й рэзкія лініі, а таксама валодае здольнасцю заўважаць нешта незвычайнае ў простых рэчах і таленавіта адлюстроўваць тое на палатне”. Сам жа Леанід Данэлія сцвярджае, што жывапіс для яго – гэта і творчасць, і “спосаб шукаць і знаходзіць адказы на нейкія асабістыя пытанні, магчымасць глядзець на жыццё з боку ды пераасэнсоўваць яго каштоўнасці”.

Іван ЖДАНОВІЧ

Источник: «Голас Радзімы»